Хальдоур Лакснесс




Биография


Исландские саги и историческая действительность


Иллюстрации к книге 'Исландский колокол'


Иллюстрации к книге 'Самостоятельные люди'



Новости

Email




Немножко рекламы:
кредитка
запчасти honda новосибирск
продаем оригинальные спайсы Москва для вас
Лауреатом премии «Русский Букер-2007» стал прозаик, журналист, сотрудник Радио Свобода Александр Иличевский, награжденный за роман «Матисс». Автору - 37 лет, он родился в Азербайджане, закончил Московский физико-технический институт, работал в США и Израиле, живет в Москве, писать прозу начал в 21 год. Финалистами Букеровской премии в этом году были также Андрей Дмитриев, Юрий Малецкий, Игорь Сахновский, Алекс Тарн и Людмила Улицкая. Как объявил председатель жюри Ассар Эппель, окончательный выбор совершался между «Матиссом» Иличевского и романом Малецкого «Конец иглы». Членами жюри были литераторы Олег Зайончковский, Самуил Лурье, Олеся Николаева и театральный режиссер Генриетта Яновская. Денежное выражение «Русского Букера» - 20 тысяч долларов.

Я беседую с Александром Иличевским о его романе.

- Почему роман называется «Матисс»?

- Матисс - это своего рода фигура умолчания романа. Кроме того, что главный герой бредит Матиссом, видит в тех или иных местах романа, как наваждение, явление Матисса, его картины, его, собственно, самого, это как раз то, чего не хватает роману в смысле цвета.

- То есть это размытый импрессионистский пейзаж.

- Можно и так сказать, да. Герои романа находятся в поисках Матисса, то есть это навязчивая фигура, вокруг которой все и происходит. Невозможно, на самом деле, в романе все объяснить. Как замечательный, мой любимый философ Михаил Ямпольский говорит: "Смысл - это понимание в ауре тайны". Поэтому писатель должен, собственно говоря, строить свои художественные образы, чтобы они ни в коем случае не были однозначны.

- Матисс - это загадка романа.

- В общем, да.

- В какой степени это автобиографическая проза?

- Достаточно автобиографична. Роман построен на пяти-семи характерах персонажей, лично мне известных и, собственно говоря, выполняющих функцию анализа нашего поколения, то есть поколения 1970 года. Я просто решил оценить, что произошло с нами за эти последние 15 лет.

- И вы один из них.

- Да, я один из них. Они, естественно, не централизованны, невозможно сказать, что все эти характеры раскладываются по персонажам. Такой совокупный, собственно говоря, образ. То есть роман этот - это такая синтетическая попытка оценить, что же произошло с нашим поколением.

- Вам стало понятнее после того, как поставили последнюю точку в романе, что произошло с вашим поколением? Или появилось больше вопросов?

- Я ужасно рад, что написал эти последние строчки, потому что где-то на середине романа я еще совершенно не представлял себе, что все кончится так неплохо... Я бы не сказал, что роман заканчивается хорошо, но я думал, что все помрут, а выясняется, что есть жизнь.

- То есть получается, что не вы управляете сюжетом, а сюжет управляет вами.

- В какой-то момент, да, все выходит из-под твоего контроля, и уже роман начинает писать самого тебя.

- У вас очень образный язык. Вы писатель реалистического направления, как сами вы себя определяете?

- Я не особо понимаю толк во всех этих определениях. Я точно знаю, что я не могу выдумывать. Если я чего-то не пережил, я об этом не могу написать. Это чудовищное неудобство для писателя. Какая бы там фантасмагоричность у меня ни содержалась, всегда под ней есть реальные, в глубине души пережитые вещи.

- Ясно, что ни один, наверное, уважающий себя писатель не пишет ради того, чтобы получить литературную премию, но я думаю, что нет такого писателя, которому неприятно было бы ее получать, да еще и столь звучную премию, как «Русский Букер». Кода вы пишите, вы думаете о том, как будет продаваться книга, думаете ли вы о том, что это более популярно сейчас, это нет, это более современно, это нет? Учитываете ли вы этот фактор хоть в какой-то степени, работая над книгой? Или это чистое искусство ради искусства?

- Вы знаете, я глубоко убежден, что любая литература, путь даже дико умная и сложная, она должна быть в то же время дико интересной. Нужно уважать читателя и, собственно говоря, не томить его какими-то такими сложностями, или предоставлять те сложности, с которыми ему было бы очень интересно разобраться. То есть нужно читателя увлекать. И даже самые умные книжки, мои любимые, как «Человек без свойств» Роберта Музиля, читается, несмотря на всю свою сложность и прочее, читается превосходным совершенно способом. Поэтому для меня внутри единственный критерий - мне должно быть интересно это писать, потому что чтение и писательство очень сильно связаны. Как я люблю говорить, если бы было что читать, я бы, наверное, не писал и с большим облегчением отнесся бы к той ситуации, если бы мне было интересно читать. Я очень люблю читать.

- Вы в большей степени пишете для себя или для читателя?

- Для себя, конечно. Для читателя невозможно писать, это запрещенный момент. Нужно писать только для себя, в лучшем случае для Бога.

- А «Матисс» - это книга всей жизни или это просто очередной роман ваш?

- Я думаю, что это очередной роман.

- А следующий?

- Следующий пишется. Он о восточных делах.

- Как вы относитесь к нынешнему литературному российскому ландшафту? Много, на ваш взгляд, появляется хороших книг?

- Последние два года ситуация фантастически интересная. Стало больше справедливости на этом ландшафте, и он стал гораздо лучше виден. Не знаю, связано ли это с наличием Интернета или с какими-то такими... Интернет просто делает прозрачным, собственно говоря, этот ландшафт, можно увидеть. Огромное количество чрезвычайно интересно пишущих людей. Я хотел бы воспользоваться этой возможностью и, наконец, признаться в любви к произведениям председателя жюри Букеровского комитета Асара Исаевича Эппеля. Это мой любимый писатель, и фантастически приятно именно из его рук узнать о премии.

- Ваша литературная и простая жизнь стала другой со вчерашнего вечера? Вы сегодня утром встали лауреатом «Русской Букера», что это означает?

- Знаете, я ужасно доволен. Честное слово, не знаю, как будет в дальнейшем, но я просто с чувством выполненного долга...

- Перед кем? Перед читателем или перед собой?

- Вы знаете, перед многими людьми. За меня болели очень многие ребята, мои читатели, и я рад, что оправдал их надежды.